Фейковые победы российской армии, морская пехота под Покровском и энергетический кризис — Иван Ступак о планах РФ

Россия входит в очередную фазу войны против Украины с парадоксальным сочетанием громких заявлений и всё менее убедительных реальных результатов на поле боя. На фоне зимней кампании российское Министерство обороны вновь отчитывается о "взятии" населённых пунктов, которые, по данным украинских военных и независимых аналитиков, не находятся под контролем РФ. Одним из таких примеров стало заявление о якобы захвате Купянска-Узлового — несмотря на отсутствие подтверждений продвижения российских подразделений в этот район.

О том, что происходит на фронте сегодня, почему Кремль делает заявления, не соответствующие реальности, и какова нынешняя стратегия российской армии — в эксклюзивном интервью "ОстроВу" рассказал военный эксперт, бывший сотрудник СБУ Иван Ступак.

— На днях начальник Генштаба РФ Валерий Герасимов заявил о захвате Купянска-Узлового, до которого россияне даже не дошли. По данным мониторингового проекта DeepState, от Купянска-Узлового до территории, которую контролируют российские военные, не менее 10 км. Зачем делать такие объективно неправдивые заявления? Что за этим стоит?

— Вы знаете, этот вопрос задают себе и российские z-блогеры. Я видел, наверное, пять разных военкоров, которые буквально возмущались тем, что происходит. Они так же говорят: даже близко там нет никакого контроля. Они свои карты рисуют, показывают, где находятся украинские военные и где, максимум, могут присутствовать российские подразделения.

Этот доклад сделал российский генерал-полковник Сергей Кузовлёв, и там окончательно зафиксировали, что якобы всё, Купянск-Узловой взят, всё захвачено. По сути, это является обычным "флаговтыком". Если не ошибаюсь, именно аналитики DeepState первыми ввели этот термин.

Россияне так и не смогли нормально объяснить, зачем это делается. Но если смотреть сверху, то это выглядит как постоянная попытка демонстрировать позитивные результаты. Потому что наверху их ждут. У них логика простая: ни дня без результата, ни дня без захвата. Нужно всё время показывать эффективность, а уже потом на земле пытаться подтянуть реальный результат под то, что пошло в отчётах высшему руководству.

Но это работает против них самих, и они это признают. Они говорят: есть участки, где на 8–10 километров на картах закрашена территория как якобы российская, но по факту она не контролируется. Российских военных там нет.

И вот к чему это приводит. Территорию, которая якобы уже "захвачена", они не могут накрывать авиацией. Не могут вызвать авиаудар, не могут запросить удар беспилотниками. Потому что, если говорить просто, пилоты крутят пальцем у виска и говорят: "Вы нормальные? Вы больные или что? Это же наша территория". Как они могут сбрасывать ФАБы или КАБы на "свою" территорию?

В результате они вынуждены работать на земле буквально на коленях, своими двумя, без авиаподдержки. И это реально бьёт по ним.

— Как Вы в целом сегодня оцениваете ситуацию на фронте? Чем характеризуется зимняя кампания со стороны России?

— Россияне изменили стратегию. Если раньше мы помним штурмы группами по 10 человек, то под конец года это уже были двое-трое. А сейчас мы всё больше приходим к одиночным штурмам.

У россиян даже есть свой термин — "заливаться". Они говорят: "заливаются в город". То есть заходят по одному, максимум по двое. Всё. Есть, конечно, исключения — отдельные, очень в кавычках "талантливые" российские военные пытаются организовать массированный штурм техникой. Но 95% — это одиночки. Вот эти "мальчики в трусиках", которые пытаются зайти на наши позиции. Вот это сейчас их стратегия. Это ключевое изменение.

КАБы остаются, артиллерийские обстрелы остаются, но их количество уже меньше. Если не ошибаюсь, на пике они сейчас выпускают около 20 тысяч снарядов. И плюс вот эти "флаговтыки" — быстро показать результат, показать свою полезность.

— Можем ли мы говорить о снижении активности россиян в последнее время?

— Нет, не можем. Я здесь очень осторожен. В истории этой войны уже были периоды, когда казалось, что количество захваченных квадратных километров уменьшается, а потом происходил резкий всплеск — и они снова двигались вперёд.

Насколько я знаю, сейчас они накапливаются на нескольких направлениях. Через Мариуполь тянут колонны техники в сторону Гуляйполя, также идёт накопление в районе Покровска. В разрушенных зданиях они могут прятаться от дронов — и они этим пользуются.

Я предполагаю, что они накопятся и снова пойдут в бой. Сейчас под Покровском у них морская пехота — сводные, доукомплектованные подразделения. Они там и концентрируются.

— То есть Покровское направление остаётся для них приоритетным?

— Скорее всего, да. Но всегда сложно угадать направление главного удара. Мы все часто исходим из того, что для них приоритет — Константиновка. Но у них достаточно резервов, чтобы в определённый момент действовать сразу на нескольких направлениях.

Я бы не сбрасывал со счетов и другие участки — в частности Северск. Это, на мой взгляд, очень опасное направление.

— Есть мнение, что россияне рассчитывают дожать Украину на переговорах и что Украина добровольно выйдет из неоккупированной части Донбасса. Мол, именно поэтому они снизили активность на этом участке. Вы разделяете такую точку зрения?

— Первую часть — да. У них действительно есть такое видение, и это подтверждается опросами общественного мнения. Я сегодня как раз видел одно исследование: рядовые россияне возлагают большие надежды на Трампа и его администрацию, что они надавят на Украину, и наша страна сделает всё "необходимое", чтобы война закончилась.

Но сказать, что россияне расслаблены — нет. Абсолютно не похоже. Если бы это было так, они бы уменьшили количество обстрелов. Но мы видим, что дроны, ракеты — всё это продолжается без изменений.

— Каковы перспективы переговоров, особенно в территориальной части?

— По моему убеждению, до конца марта никаких реальных переговоров не будет. Встречи — да. Разговоры — да. Но нас интересует момент, когда появляются новости, что Украина и Россия сформулировали текст будущего мирного соглашения. Вот это означает финишную прямую.

Со стороны России таких заявлений пока нет. Это означает, что как минимум до конца марта боевые действия будут продолжаться. Россияне будут пользоваться погодными условиями, морозами, чтобы давить на Украину и делать нашу позицию более податливой.

Что касается территорий, я очень далёк от мысли, что Украина готова просто так "отписать" Донбасс России. Но возможен промежуточный вариант. Например: украинские войска выводят тяжёлое вооружение с территорий Донецкой области, которые сейчас находятся под контролем РФ. Вывозят пушки, гаубицы, HIMARS, всё тяжёлое вооружение. Украинских военных там больше нет, мы выходим на админграницы области.

Но эта территория остаётся под полной украинской юрисдикцией: украинский флаг, украинское законодательство, выборы по украинским законам, назначение должностных лиц Украиной, украинские коммунальные и сервисные службы, налоги — в Украину, патрульная полиция, украинские правоохранительные органы. Без тяжёлого вооружения, только стрелковое оружие.

И одновременно на линию разграничения заходят миротворцы. Но миротворцы должны быть "сборной солянкой". Если это будут только европейцы — Россия этого не примет. Единственный реальный вариант — решение Совета Безопасности ООН и многонациональная миссия: европейцы плюс представители стран, к которым Россия не испытывает жёсткого идеологического отторжения — Казахстан, Индия, Китай, а также страны, которые традиционно активно участвуют в миротворческих миссиях: Бангладеш, Руанда, Шри-Ланка.

Такие смешанные группы могли бы реально контролировать линию разграничения. Другой вопрос — количество и деньги. Речь идёт о сотнях миллионов долларов в год.

— Возможно ли прекращение боевых действий без решения территориального вопроса Донетчины?

— Судя по тому, как россияне ведут дела, я думаю, что в любой момент они действительно могут просто перестать упоминать требование о передаче им всей Донетчины. Откровенно говоря, такой сценарий вполне возможен.

Россияне уже фактически перестали упоминать Запорожскую и Херсонскую области. Раньше на этом настаивали, постоянно об этом говорили — а сейчас эта тема исчезла. В российском сегменте интернета найти упоминания об этих требованиях уже практически невозможно.

Поэтому вполне вероятен вариант, что в какой-то момент — условно говоря, если Путин примет такое решение — он просто согласится на линию разграничения как на данность. И тема Донбасса исчезнет из публичного пространства вообще. Об этом не будут говорить ни в новостях, ни в медиа — просто перестанут упоминать.

— Россия продолжает бить по Киеву и другим городам. Но люди массово не выходят на протесты, риторика власти не меняется, но удары продолжаются. Ракеты стоят немалых денег. На что рассчитывает российская власть?

— Вот представьте себе пирамиду — такую, какую все рисовали в школе.

Внизу этой пирамиды — военные цели, которые преследует Российская Федерация. Прежде всего это сугубо милитарные объекты. Речь идёт об атаках по предприятиям, задействованным в производстве дронов, снарядов, комплектующих. Логика простая: нет дронов, нет боеприпасов — военным нечем стрелять, и Россия может продвигаться вперёд и захватывать территорию Украины. Сюда же относятся и объекты инфраструктуры. Нет электричества — не работают 3D-принтеры, не изготавливаются дроны. Это тоже милитарная цель, всё довольно прямолинейно.

Следующая ступень этой пирамиды — экономика. Россия бьёт по подвижному составу. Мы же понимаем, что наш подвижной состав практически не восстанавливается. У нас ширина колеи — 1520 миллиметров, у европейцев — 1435. Заменить уничтоженные вагоны мы не можем, их количество только уменьшается.

К чему это приводит? Нет возможности вывозить продукцию, которая производится или перерабатывается в Украине. Она не экспортируется, не поступает валюта, не наполняется бюджет, не финансируются оборонные нужды. Это классическая схема — уничтожение экономического потенциала государства.

Двигаемся выше. Здесь уже речь идёт о воздействии на общество. Цель — сделать украинское общество более "гибким" за счёт ударов по теплу, по электроэнергии. Чтобы общество стало мягким, как расплавленный пластилин.

Чтобы украинцы начали требовать от власти: "Да отдай уже тот Донбасс, дай нам просто спокойно жить, дай тепло, свет, интернет, Netflix, а на тот Донбасс уже наплевать". И второй элемент на этой ступени — попытка спровоцировать социальный взрыв. Условный "Майдан 3.0", чтобы Зеленский бежал в Варшаву или Берлин, а вместо него пришёл кто-то другой. Я думаю, эта цель для россиян остаётся привлекательной, но они не знают, как её достичь.

А на самой вершине пирамиды — условная "вишенка на торте", это сатисфакция за всё, что происходит в России. Потому что после каждого удара по Украине мы видим сотни комментариев в российских соцсетях: о том, как "вжарили украинцам", как "долбанули", как они "замерзают". Вся эта риторика — это канализация внутреннего недовольства. Она позволяет российскому обществу не замечать собственных проблем: рост цен, дефицит отдельных продуктов, исчезновение брендов с рынка и так далее.